ЗАТЕЛЕФОНУВАТИ:     +38 (096) 27 33 091
Open/Close Menu Офіційний сайт

AJ (Джош Голд): Вы упоминали, что на регулярной основе сотрудничаете с французским министерством юстиции, проводите тренировки по айкидо в тюрьмах. Можете ли вы рассказать об этом подробнее? Кого вы тренируете?

Андре Коньяр: Да. На тренировках присутствуют заключенные. Но я тренирую в том числе и охранников, даже директора тюрьмы. Это такой своеобразный способ задуматься о том, как абсолютно всё в тюрьме может быть организовано без насилия. Задача непростая, потому что атмосфера внутри пропитана насилием. Часто охранники тюрем изображаются такими быдловатыми быками, но это не всегда так. В ходе своей работы я повстречал очень много милых тюремщиков. Их искренне беспокоят проблемы управления тюрьмой без чрезмерного насилия. Потому что они – единственные, кто связывает заключенного с внешним миром. В это невозможно поверить, но они и правда думают о том, как защитить заключенных, потому что жизнь в тюрьме не из легких, и заключенные нуждаются в помощи и поддержке, даже если они совершили что-то плохое.

Можете ли вы описать типичную тренировку айкидо в тюрьме? Сколько она длится, сколько человек?

Немного: от 10 до 12. Продолжительность тренировки – не более полутора часов. Обычно наши занятия требует больших психических и эмоциональных усилий, поскольку посвящены пробуждению интуиции. Например, есть упражнение, где кто-то нападает с мечом, и ученик должен научиться смещаться в сторону в нужный момент. Это упражнение очень полезно для укрепления веры в себя. Нельзя забывать, какие люди составляют большинство клиентов таких заведений. У многих из них не было отцов… Это не может считаться оправданием, но это помогает нам понять их тип личности в настоящий момент.

Я также работаю с подростками. Дети 12-14 лет, осужденные на 20 лет за убийства. С ними очень сложно наладить контакт, потому что когда вы разговариваете с ними, они не смотрят на вас. Они смотрят в пол и молчат. Если же мне удается передать им хоть небольшое ощущение равновесия – они начинают говорить. С ними очень интересно работать, потому что я многое узнаю сам.

Сколько уроков в тюрьмах вы провели за эти годы?

Я не могу назвать точную цифру. Я начал 15 лет назад. В какой-то год это было две тренировки, в какой-то – четыре. Иногда – только одна. В прошлом году было немного таких занятий, потому что я был так занят своими путешествиями по свету. Но стараюсь не реже раза в год.

Это – то, что я называю “вытащить айкидо за пределы додзё”. Я хочу, чтобы айкидо было полезно людям. В додзё люди приходят к вам, и, возможно, с ними легче, но мы теряем всех остальных, которые не приходят, потому что может быть эта мысль их не посетила, или они просто не знают ничего про айкидо. Мы должны сами идти к людям.

Например, я люблю проводить воркшопы в больших компаниях, чтобы помочь им освоить менеджмент без насилия [sic.], другими словами – без принуждения и негатива. Это очень важно: на рабочих местах разворачивается столько драматичных историй, люди так страдают. Я показываю, что можно управлять персоналом без трагедий, что это не только возможно, но и более эффективно, что айкидо можно использовать как модель для стратегий позитивного развития отношений. Это увлекательная работа: помочь менеджерам подправить их манеру мышления. Я также преподаю в школах бизнеса, где тема моих семинаров: как создать продукт / предложить услугу без насилия. Это очень важная тема, если принять во внимание природу деловых экосистем.

Согласен.

О бизнесе часто говорят как о системе конфликта интересов: “Мне нужно то, что есть у тебя”; “мне нужен твой продукт, и я хочу заплатить меньше, чем ты хочешь получить”; “я хочу денег, и я хочу, чтобы ты заплатил мне побольше за работу”. Всё это не очень-то мило, но если мы слегка изменим точку зрения – тогда другое дело: “Я хочу, чтобы ты предоставил мне свой лучший продукт, и я заплачу запрашиваемую сумму, потому что я демонстрирую признательность за твою попытку дать мне самое лучшее.”

Можно полностью изменить модель мышления личности, и, соответственно, ведение бизнеса. На это нужно время, но я надеюсь, что в конечном счете мы уйдем от ментальности, основанной на конфликте.

Я думаю, это важное дело, и я знаю, что для правильного воплощения необходимы опыт и творческий подход. Мы организовывали такого же рода программы для крупных корпораций в Ikazuchi Dojo, начиная с воркшопов по выработке лидерских качеств и заканчивая преподаванием традиционного айкидо в корпоративных кампусах. Многим людям импонируют принципы нашего искусства, и многие с радостью готовы применять их как в профессиональной, так и в личной жизни.

Некоторые из моих учеников организовали компании, основанные на этой концепции. Они выработали такую манеру преподавания, которая заточена под компании и организации. Например, некоторые из них преподавали в больницах, потому что сотрудники больниц (медсестры и медбратья) имеют дело с людьми, страдающими от боли. И это – тяжкий труд. Айкидоки нашего додзё учат сотрудников таких учреждений тому, как можно помочь другим и при этом не уничтожить себя.

Как вообще вы начали преподавать айкидо в тюрьмах?

Я уже точно не помню, кажется кто-то из сотрудников министерства юстиции был на одной из моих лекций, тогда я много где выступал, и достаточно часто. Как-то я читал лекцию для группы адвокатов. Может быть, это случилось именно тогда.

Я знаю, что вы много путешествуете для преподавания айкидо. Вы упоминали, что стараетесь отправляться туда, куда больше никто не хочет ехать, чтобы донести до людей информацию об айкидо, зажечь искру в таких местах, где раньше ничего не было и в помине. Индия и страны Африки. Можете поподробнее рассказать о своем подходе?

Все начинается с размышления о том, что есть айкидо, и для чего мы живем. И как это взаимосвязано. Лично я считаю, что деньги не должны играть такой уж большой роли в айкидо. Если мне кажется, что люди искренне заинтересованы, и что они получат пользу от занятий айкидо, я поеду к ним, даже если о деньгах не идет никакой речи. Я уверен, что по своей сути айкидо – это вовсе не бизнес. Часто я преподаю забесплатно. Вот совсем. Такой подход позволяет мне сохранять уверенность в том, что я делаю, когда отправляюсь на очередной семинар куда-то очень далеко.

Когда в начале 80-х я приехал в Польшу, никаких денег не было. Я сам оплатил перелет, гостиницу, и все остальное, что было необходимо для семинара. В Африке все обстоит точно так же. Я преподаю в деревнях, которые расположены где-то в джунглях, саванне, в такого рода местах. Там нет додзё. Мы тренируемся на земле. У людей нет денег, чтобы себя прокормить. Но есть заинтересованность в айкидо. Это очень занимательно: почему они вообще интересуются айкидо? Как они про него узнали? Удивительно.

Когда я начинал в Индии, все было точно также. Никаких денег. Мы 20 лет летали туда, и за все приходилось платить самим. Теперь, когда я отправляюсь куда-то, где с финансами все ок, я использую эти деньги, чтобы организовать событие там, где с экономикой не очень. Очень простая схема, но почему-то она не сильно распространена. Мне по душе так поступать, потому что я считаю, что айкидо – мировое достояние. 

Оно не принадлежит никому, поэтому мы должны дарить айкидо. Не продавать его. Однако, иногда нам все еще нужны деньги, поэтому если есть возможность попросить деньги, если это не повлияет драматичным образом на чью-то жизнь, я считаю, что можно взять бумажки и употребить их по назначению.

Вы говорили, что преподавали в Восточной Германии?

В Польше. До разрушения Берлинской Стены.

Ну и как оно было тогда? Рискованно небось?

Некоторый риск присутствовал, да. Преподавание айкидо было запрещено, приходилось все делать тайно. На самом деле, было прикольно.

На что походили занятия? Где вы преподавали?

Прежде всего, мы никогда не давали рекламу занятий. Мы не должны были проводить тренировки, и мы постоянно очень боялись милиции и всего, что связано с советской правоохранительной системой. Преподавали везде, где получалось: на квартирах, в частных домах, и т.п. Один из моих учеников, румын, был схвачен и брошен в тюрьму, потому что, хоть официально он преподавал карате (а это было разрешено), он еще и тайные тренировки по айкидо проводил. И на четвертый год работы секции выяснилось, что один из его учеников – сексот.

То есть карате – это ок, а айкидо – нет?

Да, карате и дзюдо были разрешены. Айкидо – нет. Не знаю, почему. Может быть, им казалось, что в этом искусстве есть что-то, не совсем соответствующее их политическому курсу. Айкидо было под запретом. Кобаяси-сенсей пытался представить айкидо советскому обывателю на Дальнем Востоке. Где-то под Владивостоком его взяли.

Я рад, что ситуация изменилась, и сейчас айкидо очень популярно в России. Расскажите поподробнее о своей работе в Африке? Вы говорили, что уже давно бываете в тех краях, и, если я не ошибаюсь, упоминали, что недавно у вас прошел семинар с то ли 500, то ли 600 участниками?

Да. В начале 2017 года у нас прошел очень большой семинар для 650 человек в Северной Африке. Было очень мило. Я удивился: на семинаре были сирийцы, ливийцы, эфиопы, жители Нигера, Мали, Туниса, Алжира, Морокко, Мавритании и других краев.

Доги-то у них есть?

Да, конечно. У них есть доги. Есть ряд инструкторов, которые много работают над распространением айкидо в Алжире. В Морокко, Алжире и Тунисе достаточно давняя традиция айкидо. Многие японские учителя побывали там в 70-х. Я сопровождал Кобаяси-сенсея в Морокко в 73-м, 74-м, 75-м и 76-м годах, и я много лет проводил семинары на юге страны. В Индии тоже был прекрасный момент, потому что два года назад я принимал экзамены по айкидо у женщин. И впервые в Индии женщина сдавала на шодан. А, я уверен, вы слышали о ситуации с правами женщин в Индии.

Два месяца назад в Марселе (юг Франции) проходил мой семинар, и в нем принимала участие женщина из Индии, и она тоже сдавала экзамен на шодан. Вторая женщина из Индии с шодан. Я очень рад этому, и я поощряю их начать преподавать, поэтому одна из них уже преподает для других женщин. Мужчины не хотят у нее учиться, но начало положено.

Звучит как важная работа: применение айкидо для разрушения социальных барьеров. 

Да, это важно, потому что такова природа айкидо: донести мысль, что все люди равны, что мы должны сотрудничать. Что мужчины и женщины не должны жить в противостоянии – скорее,  совместно. Некоторым мужчинам нужна женщина рядом, а некоторым женщинам – мужчина, и нет никакой нужды создавать вокруг этого антагонизм и конфликты. Я думаю, айкидо учит, в том числе, и этому.

Когда я начал преподавать в Индии, наибольшую проблему представляла кастовая система. Брахманы – высшая каста, есть касты среднего класса, и, в самом низу, “неприкасаемые”, далиты. В Западной Бенгалии некоторые неприкасаемые пытались посещать тренировки. Калькутта расположена в Западной Бенгалии, а это – самый прогрессивный штат Индии. Пришло две женщины. У них – магистерские степени физики. Они занимаются исследовательской работой в институте. Работают вместе. Потому что другие сотрудники института не хотят иметь с ними ничего общего. Поначалу некоторые из других моих учеников категорически отказывались прикасаться к ним, и всячески их избегали. Когда я понял, что происходит, я выступил против такого поведения: “Или вы работаете с ними, как со всеми, или я больше не приду”. Они сказали: “Окей!” и с тех пор подобных проблем больше не возникало.

Знаете, что в Индии обозначает слово “племя”? Это люди, проживающие в стране, но лишенные официальной идентичности: их похитили откуда-то еще и перевезли на новое место жительства. Зачастую их не выпускают на улицу, с ними обращаются, как с рабами. Их можно убить – и за это ничего не будет. Сейчас в нашем додзё тренируется девушка из этой страты. И я очень рад, что она занимается. Очень-очень.

Да, это потрясающая история, и я тоже очень рад. Вы упоминали, что в айкидо множество различных подходов, и что все они могут считаться положительными, покуда сохраняют дух О-сенсея. Можете ли вы пояснить свою мысль?

Я уверен, что айкидо как искусство посвяшено чувствительности, умению применять свои чувства в отношениях с самим собой и окружающими людьми. Многие попросту не привыкли к использованию своих чувств в динамике. Когда некоторые практикуют айкидо, можно увидеть, что они находятся в постоянном движении, но в момент контакта замирают на долю секунды. Они будто обрабатывают мысль: “О! Я прикоснулся к чужому телу. Что ж, теперь я могу снова двигаться.” Именно такое отношение мы и должны изменить в ходе наших тренировок. Подобное поведение неоптимально, потому что айкидо развивает навык чувствительности в движении, и крайне важно сохранять подвижность даже при контакте с чужим телом. Все зависит от конкретного человека и момента контакта. У каждого из нас своя манера создавать связи.

Если мы взглянем на все разнообразие школ айкидо, можно увидеть разные течения, исповедующие огромное разнообразие подходов к установлению контакта. Уверен, что человек может выбрать ту школу, которая подходит ему или ей больше всего. Я считаю, что разнообразие подходов – совершенно здоровая вещь. Нам нужны все виды айкидо.

У О-сенсея было так много учеников, они делали настолько разные вещи. Я помню амплитудные, красивые движения Ямагучи-сенсея. Сайто сенсей был очень мощным и целеустремленным. Сиода-сенсей. просто невероятен. Все такие разные. Это важно. Если О-сенсей учил всех этих людей, и при этом они сохранили свои индивидуальные отличия, и создали так много различных – абсолютно легитимных – стилей айкидо, значит, распространя айкидо в самых разных условиях, все они могли сохранить суть учения, каким его задумал О-сенсей. Очень важно, чтобы мы все работали для достижения общей цели.

Личные достижения конкретного человека в айкидо не так важны. Важно то, чего мы можем добиться все вместе.

При всем при этом, я полагаю, что в большинстве залов отсутствует одна важная деталь: правильные отношения между учителем и учеником. Исторически такие отношения были достаточно глубокими и сильными. По-настоящему оставаться учеником – очень тяжело. Я ощутил это, когда встретил Кобаяси-сенсея. Я был подростком, мое увлечение боевыми искусствами было связано с желанием развить уверенность в себе: дзюдо, карате, кендо, всё такое. Когда я встретил его, я понял, что он доверял мне намного больше, чем я доверял себе сам. Это оказало на меня колоссальное воздействие. И я принял решение отказаться от собственных идей относительно боевых искусств, и побольше прислушаться к идеям Кобаяси-сенсея. Я исполнился решимости трактовать всякое свое несогласие с его высказываниями как следствие недостаточно серьезной мыслительной работы с моей стороны. Я неизменно старался сделать то, что делал Кобаяси-сенсей. Или что он говорил мне делать.  В некотором роде можно сказать, что я совершенно осознанно передал ему власть над своим телом. Мои движения были продиктованы его наставлениями и пожеланиями. Я думал о своем теле как о податливой муке в руках талантливого пекаря.

Чтобы так себя вести, вы должны абсолютно доверять своему учителю. Как такое возможно? Прежде всего, мой учитель никогда не ставил себя в такое положение, чтобы ему приходилось приказывать мне. Если я нес его сумку – я делал это потому, что захотел сам. Он никогда ни о чем не просил. Наставник никогда не скажет: “Ты должен”, но всегда: “Поступай так, как считаешь правильным”.

Кобаяси-сенсей никогда не говорил: “Не ходи туда-то” или: “Не делай того-то”. Никогда. В вас старались взрастить чувство свободы в отношениях с самим собой и окружающим миром. Когда вы говорите людям: “Ты должен поступить так или иначе”, вы не оставляете им выбора. В айкидо это означает, что вы не учите, ведь в основе всякого учения лежит учение о свободе. Контролировать Кобаяси-сенсея было невозможно, но и он никогда не пытался контролировать вас. Вот почему в моей группе действует главное правило: никакого доминирования, никакого подчинения. Никаких компромиссов. Если задуматься, то поступки многих людей – это реакция на динамику угнетения. В такой ситуации поиски компромисса – это не совсем здоровая реакция, указывающая на отношения доминирования/подчинения.

Поразительно. Значительная часть вашей работы посвящена распространению айкидо. Можете ли вы вкратце рассказать нашим читателям о своих поездках в 2018-м?

В начале года я был в Японии. Мне нравится Япония в это время года. Очень красиво. Люди на улицах вечно куда-то спешат. Можно ощутить, что сердце Японии еще бьется. После своего возвращения я отправился в Алжир, потом – в тур по Европе. Был в Испании, Италии, Германии и других странах. Еще пару раз возвращался в Японию. Вот на 2-3 недели залетел в США. Потом – обратно в Европу. Наверное, Италия или Германия, потом – Польша. В октябре – снова в Японию. В начале октября у меня показательные выступления в Киото. Я люблю показательные выступления,  это – очень древняя традиция в японских боевых искусствах.

Когда вы проводите семинары за рубежем, основной состав учеников на татами – это люди из вашей организации, или есть люди и из других додзё?

По-разному. Как правило, это люди из нашей организации, или близкие друзья. Но жестких правил по посещению нет. Например, когда я преподаю в Алжире, я приезжаю по приглашению таких додзё, которые не входят в нашу организацию. Но я не против. Меня приглашают – я еду и преподаю. Организационное строительство меня не сильно волнует.

При проведении семинара, придерживаетесь ли вы какого-то специфического подхода в преподавании, или вы сохраняете гибкость и адаптируетесь к ситуации на татами?

Я сохраняю гибкость, но всегда пытаюсь помочь людям понять природу айкидо Кобаяси-сенсея. По сути, все сводится к тому, что я работаю не над вами, но над собой. Прежде всего, техника зарождается в моем теле. Это очень важно. Я использую свободное пространство между нами для того, чтобы встретить вашу душу, а не для того, чтобы подчинить ваше тело. Я всегда стараюсь донести эту мысль, потому что это – самое важное, что необходимо понять в айкидо. Также я всегда провожу тренировки с оружием, потому что я уверен, что нельзя различать тайдзюцу и техники с оружием. Наконец, я всегда уделяю внимание этикету. С поведением в додзё у нас очень строго. Наверное, более строго, чем в других додзё.

Личность Кобаяси-сенсея тому причиной. Он неизменно считал, что в Японии все более-менее неплохо с этикетом. Целостное понимание. Но он часто делал мне замечания, ожидая, что я буду более старательным в этом вопросе.

Как правило, в айкидо с этикетом чуть лучше, чем в других японских боевых искусствах, потому что нам важно создать правильную обстановку для заншин. А это, в свою очередь, связано с уважением, с проявлением уважения.

Пока мы не проявим уважения, его как будто не существует. Поэтому человек должен приложить усилия, чтобы это уважение появилось.

Как-то я спросил Кобаяси-сенсея: “Но каким должно быть наше поведение?” И тогда он пустился в разъяснения. Я начал внедрять эти представления об этикете в своей группе, и теперь уже я говорю об этом со всеми учениками. Иногда люди с удивлением узнают, что я не встречаю сопротивления, когда настаиваю на соблюдении правил поведения. Даже в странах с совершенно иной культурой человеческих отношений.

Есть ряд культурных особенностей, которые могут стать серьезным препятствием для практикующих айкидо. Однажды я взял нескольких японцев на тренировки в Сахару. В племя, с которым у меня сложились долгие дружественные отношения. Они не могли понять друг друга: японец моется дважды в день, а житель Сахары – раз в три недели. Кухня там тоже специфическая. Будучи гостями, мы разделяли их трапезы, но это было нелегко. Что касается принимающей стороны, то они считали японцев чудаками, но видели, что японцы относятся ко мне с любовью, как и я к ним. И через несколько дней между этими группами наконец образовалась дружеская связь, которая со временем только окрепла.

Я считаю, что учителя айкидо могут служить медиаторами для различных культурных сообществ. Вот почему я стараюсь путешествовать по разным уголкам земного шара. Потому что я верю, что послание, которое несет айкидо, универсально. Оно выходит за культурные и национальные рамки. Если приложить усилия и заглянуть в самое сердце айкидо, то его послание для человечества будет понятно каждому на планете.

Пять или шесть лет назад мы отмечали очередной юбилей нашей организации во Франции. Собралось 600 или 700 человек из 25 стран. Мы все собрались в додзё, все следовали единой манере поведения. Люди со всей планеты встретились  на татами с общей целью: практика Айкидо.

-Джош Голд, Aikido Journal

  
     © 2018 Aikikai Lviv | Зміцнюємо тіло і дух..

Follow us: